buster.nsh@gmail.com
   
   
  ENGLISH   VERSION
 
   
 

ГЛАВНАЯИНТЕРВЬЮГОСТЕВАЯ

 
 
 

Интервью сайту "Создатели миров", октябрь 2012

 

 

Михаил, Вы много переезжали, поменяли не одну школу. Какие воспоминания остались о детстве? Много школ - много друзей? Или при таком темпе Вы не успевали обрастать знакомствами?

ОТВЕТ: Вполне успевал. Однако начало дружбы, которая затем длится всю жизнь, возможно лишь в сознательном возрасте, лет с 13-ти, то есть с шестого-седьмого класса. Такие друзья, с которыми я связан более полувека, у меня есть - в Питере, в Москве, в Смоленске, где я закончил школу. Это очень крепкие связи - даже крепче, чем с моими сокурсниками по Физфаку Ленгосуниверситета.

Мальчики, мечтающие стать милиционерами или военными, играют пистолетами. Те, кто хочет стать водителем - машинками. А чем играл в детстве будущий физик-математик Миша?

ОТВЕТ: Уже семь лет я преподаю на Литературных курсах, устроенных нашим Союзом петербургских писателей. В частности, я читаю лекции по основам писательского мастерства, и на первом же занятии разбирается этот вопрос: кто чем и как играл в детстве. Да, одни ребятишки играют с пистолетами, другие - с машинками, третьи - с куклами, но есть и такие, которым все равно, с чем играть - с кнопками, спичечными коробками, пластилиновыми человечками и так далее. Не важно, с чем, важно, что эти дети сочиняют во время игры целые истории и иногда проговаривают их вслух. У этих малышей есть потенциал будущих писателей. Они обладают ярким воображением и умеют рассказывать. Я именно из таких.

Почему Вы выбрали именно такое направление для получения образования - физико-математическое?

ОТВЕТ: Уже в 15-16 лет я понял, что у меня есть два дара: фантазия и умение сочинять истории и способности к точным наукам. Оба дара скромные, на большой талант никак не тянут, но что есть, то есть. Я сознательно выбрал физику, а не литературу - можно сказать, пошел по линии меньшего сопротивления. Дело не только в том, что в советские времена было гораздо легче и проще стать физиком, чем писателем, существовало еще одно - решающее! - обстоятельство. Я был начитанным парнем, и мне хотелось писать так, как писали Конан Дойл, Джек Лондон, Саймак, Гаррисон - словом, писать фантастические и приключенческие истории, будучи полностью свободным в выборе тематики. В Советском Союзе это было невозможным. Поэтому в 1967 году я получил диплом физика, а литературой занялся только через 25 лет. У меня получились как бы две жизни, сначала в науке, а потом в литературе, и я считаю себя очень счастливым человеком. Но не всем так повезло. Часто я с горечью думаю о талантах, и физиках, и лириках, которых безвозвратно погубила советская эпоха. У нас сейчас тоже не сахар, но можно хотя бы не беспокоиться, что твоя рукопись попадет не к издателям, а в органы.

Как сложилась дорога от точных наук до непрактичной работы - сочинительства и перевода?

ОТВЕТ: Сочинительство, на мой взгляд, очень практичная работа - сейчас я зарабатываю не меньше, чем в бытность заведующим лабораторией в научном институте. Сочинительство, как и всякие иные художества, относится к свободным профессиям, и это великолепно: не надо тратить время на дорогу к работе, не надо рано вставать, не надо руководить людьми и отвечать за них. Сидишь у компьютера, пишешь, вспоминаешь, как вызывали "на ковер" к директору или как с пеной у рта делили премии, и тихо хихихаешь. Теперь я наконец свободен. Не нужен этому издателю мой новый роман - пошлю другому. Вообще не напечатают - тоже не страшно, останется для потомства. Никто и ничто не мешает мне писать, что моей душе угодно. А наукой заниматься мешали, и здорово! Вспомнить только отчеты по соцсоревнованию и "повышенные обязательства" - брр!

Но к делу. В начале девяностых я перевел две книги американских фантастов, ощутил вкус профессии и продолжил это занятие, не оставляя своей работы в институте. Потом стал творить свое, и в конце девяностых был принят в Союз петербургских писателей. К этому времени я распрощался с физикой, теперь наукой занимается мой сын. Постепенно установились связи с издателями - так, с "Эксмо" я сотрудничаю 17 лет, а с "Невским проспектом" и его дочерними фирмами - 12. Определился круг моих интересов: приключенческая, фантастическая, историческая и научно-популярная литература. В общем, это был плавный эволюционный путь, и, двигаясь по нему, я получил массу удовольствия. Надеюсь, мои читатели тоже.

Думали ли Вы в то время, что когда-то интерес к литературе даст Вам возможность общаться с авторами, которые входят в пятерку самых известных фантастов в мире?

ОТВЕТ: А кто определил эту пятерку? Я готов этим заняться, и список будет таким: Свифт, Жюль Верн, Уэллс, Лем, Хайнлайн. Если говорить о писателях, творивших во второй половине XX века, предлагаю такую пятерку-"бест": Лем, Хайнлайн, Урсула ле Гуин, Фармер, Бредбери. Ни с одним из них я не был лично знаком, но общался со всеми очень плотно, читая их книги. Думаю, это же могут сказать тысячи, миллионы других читателей. Но не меньше я ценю и других великих авторов, не писавших фантастику или обращавшихся к этому жанру время от времени: Твена, Лондона, Бернарда Шоу, Сервантеса, Голдинга, Фейхтвангера, Гашека.

В Вашей биографии на одном из сайтов сказано, что, невзирая на Ваши явные академические успехи, Вам не нашлось места ни в родном университете, ни в других ВУЗах Питера. В чем заключалась причина?

ОТВЕТ: В государственном антисемитизме, процветавшем в СССР. Я горжусь своей принадлежностью к евреям, древнему мудрому народу, но на этом мои связи с ним кончаются. Я человек русской культуры, и такими были мой отец и дед. Однако пятый пункт в паспорте имел решающее значение - после аспирантуры и защиты диссертации не брали ни в одно приличное место, ни в ВУЗ, ни в академический институт, и на конференции за рубеж тоже не пускали. Пришлось идти в КБ, которое росло, росло и доросло до ранга института.

Вам было неприятно, что к Вам относились с точки зрения Вашей национальности? А как же пословица о том, что нет плохих народов, а есть плохие люди?

ОТВЕТ: Эта пословица абсолютно верна. Подчеркну еще раз: я говорю не о бытовом, а о государственном антисемитизме. Конечно, бытовой тоже был и есть, но это понятно: люди - разные, мнения - тоже, кому-то не нравятся евреи, кому-то немцы, американцы или так называемые "лица кавказской национальности". Но в стране победившего социализма (как нас уверяли), в стране с коммунистической идеологией, отношение к евреям - и, кстати, некоторым другим народам - являлось одним из свидетельств лицемерия наших властей. Эта негласная политика была проста: держать и не пущать. И не пускали - на достойную работу, за рубеж, на руководящие посты, в творческие союзы. Неприятно ли это было? Нет, ужасно! Не потому, что лично меня в чем-то ущемили, а в плане предвидимого будущего, ибо власть рубила корни нашей многонациональной державы. И вот это будущее пришло: распад великой страны, разгул национализма, массовый отток за рубеж творческих людей, застой в науках и искусствах, торжество серости.

Вы начинали свои переводы с Ван Вогта. Потом последовали "Всадники Перна", "Мир Реки" Фармера, "Ленсмены" "Дока" Смита. Книги все разные по стилю написания и жанрам. Не трудно ли было переходить от одного цикла к другому?

ОТВЕТ: Первые крупные переводы, выполненные мной почти одновременно - "Путешествие Иеро" Стерлинга Ланье и две первые книги "Мира Реки" Фармера "В свои разрушенные тела вернитесь" и "Сказочный корабль" - вышли в 1991 г. Помню, как я был потрясен, работая над ними - перекладывать Ланье на русский было трудно, а Фармер шел как по маслу. Тогда я впервые понял, что автор крупного калибра - а Фармер именно таков - пишет хорошим языком, ясным и богатым, тогда как автор помельче (Ланье) требует при переводе значительных усилий. Со временем это мое мнение подтвердилось. Труднее всего было работать с "Доком" Смитом, весьма косноязычным и нелепым автором. Мои коллеги, с которыми я трудился над Смитом, сделали подстрочные переводы, а я скорее пересказал, чем перевел его "Сагу о ленсменах". Замечу, что "Перн" Маккефри тоже был не подарок.

О, это да - несколько раз сталкивался с жалобами других переводчиков на то, что Маккефри пишет, скажем так, слабовато. Есть провалы, много возвращений к предыдущим книгам. Что же, на Ваш взгляд, сделало ее таким популярным автором? У нее ведь есть еще и цикл об умных кораблях, который тоже завоевал многих поклонников.

ОТВЕТ: Звезда Энн Маккефри (1926-2011) взошла в 1968 году, когда она получила премии "Хьюго" и "Небьюлу" за довольно небольшие произведения, которые составили затем первую часть "Полета дракона". Написано в самом деле хорошо. Большинство других премий она получила за некоторые романы Перинитского цикла, а в 2004 году удостоилась звания Грандмастера. При всех этих достижениях я не считаю ее сильным автором. У нее мало идей - сравнительно с Хайнлайном, Сильвербергом, Фармером и еще десятком по-настоящему крупных творцов. Со своими хорошими идеями (не очень многочисленными) она поступала так: писала первый роман, обычно неплохой, а затем начинался сериал, в котором качество книг постепенно снижалось до полного нуля. Это характерно для многих средних авторов "золотого века" англо-американской фантастики - вспомним "Заклинание для хамелеона" Пирса Энтони и его тоскливое продолжение, огромный сериал Кетрин Керц о дерини и тому подобные проекты на десять, двадцать, тридцать книг. Это литература с коммерческим душком, для желающей развлечься публики, и именно такие любители бесконечных продолжений приносят автору успех. Но по-настоящему крупные писатели больших сериалов не творили, и причина понятна: у них было столько идей, что руки чесались сделать из каждой отдельный роман или хотя бы новеллу. Понимая, что читателям нравится большой-пребольшой сериал, я следую "принципу Желязны" (с его "Эмбером" и остальным весьма продуктивным творчеством): если угодно, пиши сериал, но количество несериальных романов, дилогий, трилогий должно в два-три раза превосходить число книг в сериале. Только сериалы - погибель для автора.

Михаил, я знаю, что каждый переводчик должен в идеале владеть не только иностранным, но и родным языком. Для этого нужно постоянно работать над собой. Как Вы пополняете свой словарный запас?

ОТВЕТ: Переводчик может не очень хорошо знать иностранный язык, ибо существуют словари и консультанты-помощники. А вот своим родным языком переводчик должен владеть в совершенстве, ведь переводчик - тот же писатель. Но постоянно работать над собой не надо, надо лишь побольше читать. Хочешь - не хочешь, все прочитанное откладывается в памяти. Еще писатель/переводчик должен иметь много словарей - иностранных слов, фени, молодежного сленга, словари по археологии, мифологии, оружию, различным религиозным учениям и т.д. В них полезно заглядывать - там встречаются такие чудесные, такие редкие слова! Вот, например, "оология" - наука о птичьих яйцах, или "фильдеперс" - шелковистая пряжа.

Не кажется ли Вам, что, переводя книгу, переводчик вносит в нее свой акцент, даже некоторым образом меняет атмосферу книги, характер героя?

ОТВЕТ: Это очень важный вопрос, и, отвечая на него, я вспомнил свое интервью журналу "Если" (N 5, 2005 г), в котором надо было высказаться на тему: переводчик - раб оригинального текста или соавтор создавшего текст писателя? Повторю с некоторыми добавками то, что я ответил.

Раб или соавтор - полностью зависит от качества текста, который переводишь, или, если угодно, от творческой силы создавшего его автора. В начале работы имеет место некая "прикидка" - переводчик соразмеряет свою способность изложить текст на русском языке с талантом (или отсутствием оного) у иноязычного автора. Если попался крупный талант, позиция переводчика ближе к подчиненной, но и в этом случае он должен действовать разумно и стремиться к тому, чтобы переведенный текст производил на русскоязычного читателя такое же впечатление, как, предположим, на англоязычного. Если же имеешь дело с третьеразрядным писателем, не грех его приукрасить, исправить нелепости в оригинале и добавить что-то свое. В этом случае перевод фактически превращается в пересказ, и переводчик становится соавтором зарубежного писателя. Но при этом, сколь бы творческим ни был такой пересказ, желательно сохранить атмосферу книги и характеры героев.

С качественным текстом мне повезло единожды, когда я переводил романы "Мира Реки" Филипа Фармера. Мощный, сильный автор! Его текст так легко перекладывался - даже переливался - на русский! Другие мои переводы - например, дилогия Стерлинга Ланье об Иеро и цикл Энн Маккефри "Всадники на драконах" - содержат элементы пересказа, а "Ленсмены" "Дока" Смита - это вообще не перевод, а пересказ. С одной стороны, можно сказать, с этими авторами я не церемонился, а с другой, льщу себя надеждой, что наши читатели получили более качественные тексты, чем в оригинале. Прежде всего это касается "Дока" Смита; хоть он и классик, но дословный перевод его творений выглядел бы сейчас странно.

Так я действовал несколько лет, стараясь исправить нелепости и осовременить оригиналы, но меня терзала мысль о правомочности подобных улучшений. Понятно, что Михаил Ахманов, даже с большим напряжением, не сделает из "Дока" Смита и Стерлинга Ланье великих писателей; так может, лучше не приукрашивать их, а оставить в первозданном виде? Затем произошло событие, убедившее меня, что приукрашивать все-таки стоит. Ведь главное - удовольствие, полученное читателем!

В былые годы прочитал я "Саргассы в космосе" (серия изд-ва "Мир", 1969 г., перевод С.Бережкова и С.Витина) и восхитился, какая прекрасная писательница эта Эндрю Нортон! Затем, когда в начале девяностых, ее романы хлынули потоком, мое восхищение сменилось удивлением: автор средний и, если уместно использовать такой термин, весьма "водянистый". Случилось мне как-то познакомиться в Москве с женщиной-редактором серии "Мир" (к сожалению, имени ее не помню), и я поделился с ней своим недоумением: мол, "Саргассы" - это вещь, а все остальное - на очень среднем уровне. Редактор загадочно улыбнулась и сказала: "Знаете, кто переводил "Саргассы"? Бережков и Витин - это братья Стругацкие, и они здорово потрудились над книгой Нортон!" И тогда я понял, что печать большого таланта, заметная в "Саргассах", принадлежит не автору, а переводчикам.

С тех пор я с чистой совестью стал пересказывать и улучшать, коль есть к тому повод. Я не знаю, как трудились крупные мастера, подарившие нам переводы Джека Лондона, Марка Твена, Жюля Верна и других великих; я никогда не сравнивал переведенные тексты с оригинальными. Но вот с "Винни Пухом" я такую работу проделал и оценил мастерство Бориса Заходера, который тоже улучшал и пересказывал. Так что я считаю себя переводчиком заходеровской школы.

Вы переводили все книги Гарри Гаррисона. Герой какой его книги нравится Вам больше всего?

ОТВЕТ: Это ошибка - я не перевел ни одной книги Гаррисона. Но я их все прочитал и понял, что мой любимый герой - Язон динАльт из "Мира Смерти". В этом я наверняка не оригинален, и то же самое скажут многие читатели. Но, в отличие от них, мне особенно повезло: я написал продолжение "Мира Смерти" и сделал это с большим удовольствием.

С каким иностранным автором Вы хотели бы работать и почему?

ОТВЕТ: С Уильямом Голдингом, потому что он потрясающий писатель. С Робертом Сильвербергом - очень сильный, очень оригинальный автор и мой друг (мы лично знакомы и состоим в переписке). С Фармером - я перевел его "Мир Реки", проникся "фармеровским" духом и очень жалею, что другой его цикл "Многоярусный мир" публиковался у нас во многих, но очень неважных переводах. У меня есть свой перевод, но он пока не опубликован.

Вы переводили также и Энн Маккефри. Почему не все книги? Не хотелось ли перевести весь цикл самому?

ОТВЕТ: Ни в коем случае. Первая книга Перинитского цикла - "Полет дракона" - как я уже говорил, по-настоящему хороша. Последующие книги - "Странствия дракона", "Белый дракон", "Морета - повелительница драконов" (перевод М.Бертеневой), трилогия "Песнь Перна" (перевод Т.Науменко), "Все вейры Перна", "Отщепенцы Перна", "Заря драконов" (перевод М.Бертеневой) вполне читаемы, хотя местами скучноваты. То, что Маккефри сотворила потом - "Дельфины Перна", "Глаз дракона" и т.д. - коммерческие поделки. Переводить их совершенно неинтересно.

Пока переводили, не возникло ли желание иметь дракона или хотя бы файра?

ОТВЕТ: Сексуальные экзерсисы драконов и их всадников меня бы слишком напрягали, в любом возрасте на такое здоровья не хватит. Файры, конечно, поскромнее, но все же собаки и кошки нравятся мне гораздо больше.

Перевод какой книги Вы сделали первым? Чем он Вам запомнился?

ОТВЕТ: Как уже упоминалось, это был роман Ланье "Путешествие Иеро", книга весьма занимательная. Главная проблема состояла в передаче текста художественным русским языком. У меня больше ста работ в области физики твердого тела, квантовой химии, рентгеновской и вычислительной физики, так что на тот момент я привык писать наукообразно, что совершенно не годилось. Свой первый перевод я не считаю удачным, потом я его дважды переделывал.

Что началось раньше - Ваше литературное творчество или переводы?

ОТВЕТ: Вначале были переводы, и на них я учился и избавлялся от своего научного стиля. Потом я писал сиквелы про Блейда и Конана. На это ушло семь лет, и должен сказать, школа была хорошая. Мой первый оригинальный роман "Скифы пируют на закате" вышел в 1996 г, и я никогда его не написал бы без переводческих трудов и сотворенных до того сиквелов.

Многие из нас время от времени записывают себе в книжечку удачные фразы из полюбившихся книг. У Вас есть такой цитатник из книг любимых авторов?

ОТВЕТ: Цитатника нет, так как я помню многое из моих любимых произведений. В нужные моменты эти фразы всплывают в памяти и просятся в мой собственный текст. И тогда я пишу: как сказано у Грина, они жили долго, счастливо, и повесились в один день.

Вас не обижает, когда Ваши циклы о Блейде и книги о Конане называют книгами на один день? Не обидно ли слышать такое автору? Или их можно считать своеобразным опытом на пути к более качественной литературе?

ОТВЕТ: Не обижает - тем более, что есть люди (сам удивляюсь!), которые их любят и перечитывают. Сам я отношусь к ним как к школе, которую нужно было пройти по дороге к оригинальному творчеству. Меня обижает другое: то, что некоторые читатели считают себя умнее автора и пишут об этом в сети, будучи, мягко говоря, не в теме. Приведу пример. В моем романе "Флибустьер. Вест-Индия" есть эпизод, когда герой, попав на реку Ориноко в Южной Америке, любуется звездным небом и видит там созвездия Ориона и Малой и Большой Медведиц. И вот читатель (ник Хыча) пишет 27 мая 2010 отзыв такого содержания:

"Начал перечитывать одного из самых любимых авторов, как вдруг - стоп! ГГ в дебрях джунглей Ориноко с тоской смотрит на небо, на Большую и Малую Медведицы, на созвездие Ориона... Это в Южном-то полушарии??? Да и ладно, пусть лучше ГГ смотрит на звезды, был бы человек хороший, а как они там называются - дело второе. Но, однако же, и не десятое".

Я очень польщен, что являюсь одним из любимых авторов этого читателя, но хотел бы ему сообщить, что звезды над джунглями Ориноко называются именно так, как у меня написано. Во-первых, река Ориноко течет в северном полушарии, и ее устье находится в тысяче километров от экватора. Во-вторых, Малая Медведица видна на небе вплоть до нулевой широты, Большая - вплоть до 16-ти градусов южной широты, а созвездие Ориона и того дальше - его наблюдали инки Перу и народы Южной Африки. Мой читатель не в ладах с географией и не стесняется сообщить об этом в сети. Очень, очень печально и обидно, что интеллектуальный уровень любителей фантастики резко упал. Это отражается и на писателях - в гору пошли графоманы, не знающие русского языка.

Какой спрос - такое и предложение. Хотя, на мой взгляд, сами авторы и сформировали именно такой спрос - пишут на потребу издателям то, что требует рынок. А мы потом воздеваем руки к небу, что у нас молодежь всякую, извините, белиберду читает. Откуда же взяться любителям интеллектуального чтения?

ОТВЕТ: Вечные вопросы нашей страны - кто виноват и что делать. Можно сказать, виновата ситуация, ибо после многих лет советской власти мы застряли в переходном периоде, не добравшись до эффективной демократии и нормальной экономики. Но обвинять ситуацию бессмысленно, и потому лучше сосредоточиться на втором вопросе: что делать. На мой взгляд, задача писателя - хранить, поддерживать и развивать литературный язык. Пусть его сочинения будут не очень интеллектуальными, пусть будут откровенно развлекательными, но они должны быть написаны хорошим или хотя бы нормальным русским языком. Я полагаю, что именно в этой части издатели должны повысить требования к текстам.

Многие Ваши книги написаны в соавторстве. С кем из соавторов работать было комфортнее и познавательнее?

ОТВЕТ: Я написал в соавторстве только три книги: "Капитан Френч или Поиски рая" (с британским литератором Крисом Гилмором); "Недруги по разуму", продолжение "Мира Смерти" (с Гарри Гаррисоном - но это лишь соавторство по заданной теме, сам Гаррисон ничего не писал); "Миссия доброй воли" (с Романом Караваевым, моим другом, исследователем творчества Стругацких). А вот многие мои переводы и ряд книг для диабетиков действительно подготовлены в соавторстве. Что касается оригинального художественного творчества, я полный индивидуалист и в соавторстве писать не люблю. Любого соавтора, кроме трех названных выше, я буду ощущать как тесный пиджак. Так мне работать некомфортно.

На чем основываются Ваши книги о диабете? У Вас есть медицинское образование? И почему Вы писали книги именно об этом заболевании?

ОТВЕТ: У меня сахарный диабет 26 лет, и из них я девять лет лечился таблетками и семнадцать лет делаю уколы инсулина. Я обученный диабетик, имеющий большой опыт, но я не врач. Поэтому большая часть моих диабетических книг написана в соавторстве с моим доктором Хаврой Астамировой, врачом высшей категории, эндокринологом Диабетологического центра Петербурга. Моя задача - изложить медицинские сведения ясно и понятно, задача моего соавтора - следить за правильностью изложения и давать мне сведения о самых свежих новациях в лечении этой болезни. Мы это делаем очень успешно, каждые три-четыре года обновляя наши книги. В результате их суммарный тираж в 1998-2012 гг составил более шестисот тысяч экз., а количество переизданий примерно равно восьмидесяти.

У Вас такой огромный книжный багаж (пираты обещают 107 книг). Книги написаны в разных жанрах, насколько я могу судить. А какой из них Вы для себя считаете наиболее любимым и удачным?

ОТВЕТ: На сегодняшний день за мной числятся: пять романов и четыре новеллы о Конане Варваре, около двадцати историй о Ричарде Блейде, четырнадцать научно-популярных книг и три большие статьи (из них - десять книг по диабету), цикл юмористических рассказов, а также сорок один роман - фантастические, приключенческие, исторические произведения. Итого 88 публикаций, но все же не 107. Возможно, в пиратских списках какие-то книги повторяются дважды в разных изданиях. Что касается жанров, то наиболее любимый мной - исторический. К сожалению, исторические романы у нас, как серьезные, так и "костюмные", в стиле Дюма и Сабатини, вытиснены книгами о "попаданцах". Это плохая услуга, преподнесенная фантастикой отечественному историческому и историко-приключенческому жанру. Вспомните "Наследника из Калькутты" Штильмарка, романы Владимира Малика, Скляренко, Гулиа, Валентина Иванова, Ильясова, Загребельного, Исая Калашникова и многих других - сейчас нет таких книг и таких авторов. Если же говорить о моих наиболее удачных книгах - не только удачных, но и жизненно важных для читателей, - это бесспорно книги для людей с диабетом. Диабет такая болезнь, при которой больной должен обладать обширными знаниями, чтобы жить полной жизнью. У нас в России более трех миллионов диабетиков, и за последние пятнадцать лет они получили качественные пособия, которых до 1998 года почти не было в продаже. Это не только заслуга Астамировой и моя, большой вклад внесли и другие авторы, написавшие хорошие книги, и издатели - прежде всего "Эксмо", "Невский проспект" и "Вектор". Теперь можно пойти в магазин и купить нужное пособие, а в прежние времена такие книги искали днем с огнем и не могли найти.

Некоторые из этих авторов и их книги тоже в свое время считались беллетристикой и несерьезной литературой. К тому же, как говорят, сам Дюма страдал некоторыми историческими неточностями в книгах. Но то, что историческая литература сейчас не востребована - здесь я с Вами соглашусь, ее заменяет альтернативная история. Но что мы с Вами можем изменить? Как мы можем повлиять на выбор книг читателями?

ОТВЕТ: Что касается неточностей, то они встречаются у более обстоятельных авторов, чем Дюма - например, у Вальтера Скотта. Но я бы не назвал это неточностями; на мой взгляд, это авторская интерпретация событий и персонажей, которая разделяется на два русла: серьезный исторический роман (Скотт, Скляренко, Калашников) и роман авантюрный, "костюмный", историко-приключенческий (Дюма, Сабатини, Малик, Штильмарк). Я полагаю, что книги обоих этих направлений сейчас востребованы, и они были бы даже коммерчески выгодными, если сделать поскромнее вал "попаданцев". Тут важна и стоимость книги, которая сейчас перевалила за двести, а иногда за триста рублей. Но есть издательства, которые выпускают отличные книги по гораздо более низким ценам, 70-150 руб., причем их книги продаются не только в магазинах, но и в газетных киосках, а это - самый массовый вариант. Например, серия исторических романов изд-ва "Вече", серия приключений и фантастики и серия "Два в одном" (детектив, серьезная проза) изд-ва "Амфора". С одной стороны киоска выставлены эти книги, а с другой - очередная поделка типа "S.T.A.L.K.E.R" за 320 руб. Читатель может выбирать: или "S.T.A.L.K.E.R", или два исторических романа "Вече", или три-четыре хорошие книги "Амфоры". Если таких серий будет больше, а цены останутся щадящими, то мы, вменяемые писатели и издатели, можем существенно повлиять на ситуацию.

Михаил, почему Вы решили заняться распространением своей новой книги ТАКИМ СПОСОБОМ? И почему именно произведение "Дальше самых далеких звезд" Вы избрали для осуществления эксперимента?

ОТВЕТ: Вы правы, это эксперимент, и мне любопытно, что получится. С одной стороны, нужно осваивать новые способы публикаций, доступные автору без издательства, с другой - искать какую-то альтернативу пиратству. В частности, меня интересует такой вопрос: пусть я получу немного заявок, двадцать-тридцать, и разошлю этим читателям роман - конечно, с просьбой никуда его не передавать. Появится ли он после этого на пиратских сайтах?.. В дальнейшем я собираюсь выполнить и другие проекты такого рода. Чтобы они были успешны, нужна поддержка читателей и наших сайтов фантастики, нужна база адресов тех фэнов, которые хотели бы заказать книгу таким способом. Еще один момент - как удобнее оплачивать заказ и как выполнить такой проект в рамках российских законов. Все это дела не простые, нужен опыт.

Теперь почему я предлагаю читателям именно этот роман. Он кажется мне наиболее интересным из написанного за последние два-три года. Это не космическая опера и не история о "попаданцах", а фантастико-приключенческий квест, та разновидность фантастики, которую я сам очень люблю. Все построено по законам этого жанра: сбор "команды", дальний путь и приключения в неведомом мире.