buster.nsh@gmail.com
   
   
  ENGLISH   VERSION
 
   
 

ГЛАВНАЯСТАТЬИГОСТЕВАЯ

 
 
 

Воспоминания о работе в Вычислительном центре ЛГУ

Один из моих корреспондентов собирает сведения по истории отечественной вычислительной техники. По его просьбе я подготовил этот текст.

Я учился на физическом ф-те Ленгосуниверситета с сентября 1962 по декабрь 1967, затем с января 1968 по декабрь 1970 был в аспирантуре физфака и НИФИ и мае 1971 защитил диссертацию. Физфак тогда находился по адресу набережная Макарова, дом 6 (сейчас там расположен ф-т психологии, а физфак переехал в Петергоф). В Вычислительном центре университета я работал на старших курсах и в аспирантуре с 1966 по конец 1970, делал вычисления для диплома и диссертации. Вычислительный центр находился в здании математико-механического ф-та по адресу 10-я линия Васильевского острова, дом 33/35.

ВЦ представлял собой коридор, два машинных зала слева от него и, вероятно, служебные помещения для инженеров и техников. Коридор был широким и в нем стояли три или четыре перфоратора, на которых пользователи могли самостоятельно набивать программы и численные массивы. В дальнем конце коридора сидела женщина-диспетчер, которой можно было сдать текст программы для набивки (на специальных бланках).

Порядок работы был следующим. Пользователь писал программу в машинных кодах М-20 на бланках и набивал ее сам или сдавал текст в набивку диспетчеру. Затем колоду перфокарт с программой и данными нужно было проверить - вручную с помощью перфокарты-"читалки" прочитать коды на каждой перфокарте и сравнить их с исходным текстом на бланках. Это была утомительная работа - обычно программа занимала двести-триста перфокарт. Перфокарты с ошибками перебивались.

Диспетчеру подавали заявку на машинное время - насколько я помню, на следующую неделю. Заявка не всегда удовлетворялась и к тому же студентам и аспирантам время обычно выделяли ночью. Так как метро еще не было, а летом разводились мосты, мне приходилось проводить в ВЦ всю ночь, как минимум с 11-12 вечера до 6-7 утра, чтобы поработать на ЭВМ час или два. Случались и такие ситуации, когда что-то в ЭВМ ломалось, и время пропадало. Программу сначала нужно было отладить, т.е. убедиться, что она написана правильно и нет пропущенных ошибок на перфокартах, а затем уже приступать к счету.

В первом машинном зале слева от коридора находилась ламповая ЭВМ М-20, во втором - БЭСМ-3М на полупроводниках. Размер залов - примерно 50-60 кв. метров. Оперативная память (ОЗУ - оперативное запоминающее устройство) этих ЭВМ составляла 4096 45-тиразрядных ячеек (10000 восьмеричное). Центральными блоками являлись стойки ОЗУ и пульт управления с множеством лампочек, на которых высвечивались состояние регистров, номер текущей ячейки оперативной памяти и ее содержимое. Насколько я помню, комплект вспомогательных модулей был одинаковым на обеих ЭВМ: четыре магнитофона, четыре магнитных барабана емкостью по 4096 ячеек, два устройства ввода с перфокарт, два устройства вывода на перфокарты, устройство печати. Все эти блоки были весьма громоздкими, выполненными не в пластике, а в металле. Например, каждый магнитофон - шкаф высотой около двух метров и почти метровой ширины.

Несмотря на малую (по современным понятиям) мощность, нам, физикам, удавалось решать расчетные задачи квантовой механики, разумно манипулируя оперативной памятью и дополнительным ресурсом на магнитных барабанах и лентах. Примеры таких задач: расчет волновых функций атомов, расчет электронной структуры и волновых функций твердых тел с кристаллическим строением и сложных молекул (такие задачи возникают при разработке новых материалов). Программы подобного типа были очень времяемкими и требовали ста, двухсот и более подходов к машине по два часа каждый. Должен заметить, что в те годы ЭВМ использовали очень немногие аспиранты и сотрудники физфака - может быть, нас было всего человек десять-пятнадцать. Вероятно, в ВЦ университета решались и другие задачи, не относящиеся к физике, но о них мне ничего не известно.

Еще одно смутное воспоминание: в конце шестидесятых - начале семидесятых годов появилась возможность работать на Алголе. Однако я сам и мои коллеги этого избегали и продолжали писать программы в машинных кодах. Причина: после трансляции алгольного текста получалась далеко не такая оптимальная программа, как составленная опытным программистом в кодах. В условиях ограниченности памяти это было очень важным.