buster.nsh@gmail.com
   
   
  ENGLISH   VERSION
 
   
 

ГЛАВНАЯСТАТЬИГОСТЕВАЯ

 
 
 

К ВОПРОСУ О ГЛОБАЛЬНОМ ПОТЕПЛЕНИИ

На эту заметку меня подвигла большая статья Юлии Латыниной "Нет глобального потепления - есть глобальная бюрократия", опубликованная в "Комсомольской правде за 18-25 февраля 2010 года. Статья почти на две газетные страницы вышла в рубрике "Мифы XXI века", а всякая околонаучная мифология - это уже по части писателей-фантастов. К тому же сама Латынина не чужда фантастике, так что я счел необходимым откликнуться.

Статья в "Комсомолке" - разоблачительная, и я с ней полностью согласен. Латынина пишет, что за прошедшие миллионы лет Земля не раз переживала эпохи потепления и похолодания, когда человека еще в помине не было, а причиной этих климатических катастроф, весьма губительных для флоры и фауны, являлись изменение активности Солнца и бурная вулканическая деятельность. Она напоминает о Гренландии, которая в конце первого тысячелетия н.э. была зеленой страной, о том, что в Европе в X-XIII веках было теплее, чем в наше время, затем наступили холода, в 1621-1669 гг замерзал Босфор, а в Москве случались заморозки в июле-августе, из-за чего погибал урожай. Латынина приводит еще ряд подобных примеров, ясно доказывающих, что влияние человека на климат планеты ничтожно даже сейчас, в техногенную эпоху. Это действительно так - в сравнении с космическим фактором (Солнце) и теми мощными природными процессами, что идут на Земле (землетрясения, цунами, наводнения и т.д.). Латынина считает, что заниматься нужно реальными проблемами - например, охраной окружающей среды и борьбой с ее загрязнением, что тоже совершенно верно. Глобальное же потепление и пресловутый "парниковый эффект" есть ничто иное, как мифологема нашей эпохи, изобретенная учеными-ловкачами для отсасывания денег на нелепые исследования. Политики охотно подхватили этот миф, ибо глобальная угроза укрепляет их власть, возможность тратить деньги и ресурсы по собственному усмотрению, их право подкармливать угодных власти, а неугодных - гнобить. Не важно, что угроза - мнимая, важно, что в нее верят избиратели. В результате кто громче прокукарекает о глобальном потеплении, тот и будет в шоколаде. Взять хотя бы Альберта Гора - чуть не сделался президентом США и хоть проиграл выборы, зато стал нобелевским лауреатом. Так что я с Латыниной согласен: нет глобального потепления, а есть суета конъюнктурщиков от политики и науки.

Однако существует очень серьезная проблема, никак не отраженная в статье, и это меня удивило. Мне кажется, что "дело о глобальном потеплении" должно было бы привести Латынину к данной проблеме самым естественным путем, но этого почему-то не случилось. Значит, анализ следует продолжить - тем более, что проблема, которую я собираюсь обсудить, абсолютно реальна и смертоносна, в отличие от мифического потепления.

Итак, глобального изменения климата нет, однако с пугающей регулярностью происходят природные катаклизмы, в результате которых гибнут сотни и тысячи людей, десятки тысяч остаются без крова и средств к существованию, разрушаются города и промышленные предприятия. Вот далеко не полный перечень чудовищных катастроф, случившихся в первом десятилетии XXI века:

Гаити, 2010 г, землетрясение - разрушен Порт-о-Пренс, погибших минимум семь тысяч;

Китай (Синьцзян), 2009 г, землетрясение - о погибших информации нет, но известно, что пострадали многие тысячи;

Италия, 2009 г, землетрясение - больше сотни погибших, больше тысячи раненых, без жилья остались семьдесят тысяч человек;

Мьянма, 2008 г, циклон "Наргис" - жертвами стали более двадцати тысяч человек;

США, 2005 г, ураган "Катрина" - затоплен Новый Орлеан, погибла тысяча, а без крова остались десятки тысяч;

юго-восточная Азия, 2004 г, цунами - погибло триста тысяч человек, пострадали Таиланд, Индия, Индонезия и другие страны региона;

Индия, 2001 г, землетрясение - погибли тридцать тысяч (возможно, сто тысяч), ранены двести тысяч человек.

К этому добавим стихийные бедствия в Мексике, Турции, Японии, Средней Азии и странах Южной Америки, которые стали явлением чуть ли ни регулярным.

Возникает вопрос - в чем же дело? Можно было бы искать причину в глобальном изменении климата из-за потепления, вызванного техногенной деятельностью человека, но если это не так, то почему происходят эти катастрофы? Почему они стали такими разрушительными и частыми? Почему их количество, как утверждают некоторые источники, возросло в четыре раза за последние тридцать лет?

Безусловно, все эти беды связаны с антропогенным фактором, но отнюдь не с газами, выпускаемыми в атмосферу. Просто нас, людей, стало очень много, и наши поселения, промышленные зоны и сельскохозяйственные угодья занимают изрядную часть планетарной поверхности. Возросло не количество катастроф - увеличилась обитаемая территория. Тридцать лет назад на Земле жили 4,5 млрд человек, а в 2010 году нас 6,5 млрд; при этом площадь обитания увеличилась в два-три раза, а некоторые города стали гигантскими агломерациями.

Приведу некоторые примеры. Для россиянина понятие "город" означает место, застроенное жилыми и промышленными зданиями, за чертой которого лежат поля, луга, леса и расположенные среди них поселки. Крупный город может иметь в поперечнике 50 или 100 км, но расстояние, отделяющее его от другого крупного города, все же на порядок больше. Но так не везде. В Соединенных Штатах вся территория от Бостона до Вашингтона - сплошная застройка, которая тянется на 700-800 км вдоль побережья и на 100-200 км с востока на запад. Это "одноэтажная Америка" Ильфа и Петрова (теперь скорее двухэтажная), которую я видел своими глазами во время визита в США, видел и изумлялся. Иногда среди бесконечных кварталов небольших домов попадались небоскребы, и такое место соответствовало Бостону, Нью-Йорку, Филадельфии и Вашингтону. По карте расстояние между Бостоном и Нью-Йорком около 300 км, но если ураган проникнет в эту щель между городами, на его пути будут уже не леса и луга, а плотно заселенная местность.

Другой пример. Россияне (представьте, даже москвичи!), посетившие Пекин, Шанхай, Токио, Мехико, Сан-Паулу, изумляются не меньше меня: оказывается, Москва не самый большой город в мире! Один из моих знакомых побывал в Пекине, и на вопрос, как представить этот город, ответил: возьмите Москву и увеличьте впятеро. Так что хоть мы не влияем на климат планеты, но все быстрее расползаемся по удобным для жизни землям. Как правило, эти территории расположены на равнинах, около рек и/или на морском побережье и не имеют естественной защиты от наводнений и бурь.

Обратимся к давним временам и вспомним, что три тысячи лет назад на Земле жили 100 млн человек. Места плотного обитания - долина Нила, Двуречье, бассейны Хуанхэ, Янцзы, Инда и Ганга; менее плотного - берега Средиземного моря. Вся остальная суша населена очень редко; в обеих Америках, Австралии, северной и восточной Европе, Сибири и Африке (если исключить Египет) обитает 3-5 млн, а скорее всего, еще меньше. Представьте, что разрушительный ураган налетел на полуостров, который в будущем назовут Флоридой. При этом были уничтожены несколько деревушек и погибла сотня индейцев, но народы относительно цивилизованные (египтяне, вавилоняне, китайцы и т.д.) ничего об этом не узнали. А если бы узнали, то камешек в сандалии вызвал бы у них больше эмоций. Хотя понятие о страшных катастрофах у них имелось - вспомним извержение Санторина в 1500 г. до н.э., погубившее минойскую цивилизацию, и наводнения капризных рек Китая.

В начале новой эры, когда население планеты увеличилось до 200 млн, ситуация не изменилась. Обитателям Римской империи было абсолютно безразлично происходящее в Америке или Гренландии, и проблема таяния льдов Антарктиды их не волновала. У них случились свои Помпеи.

Через тысячу лет, когда на Земле жили 300 млн человек, все осталось в той же позиции. В начале XIX века (население планеты - 1 млрд) Америка и Австралия были давно открыты, но являлись краями очень далекими и малонаселенными. Катаклизмы, происходящие на этих территориях, а также в Сибири, Африке, Китае и Индии, европейцев не слишком беспокоили. Можно полагать, что средний житель Европы имел очень смутное понятие о всех подобных землях. Эти люди, в отличие от нас, были не обитателями планеты Земля, а жителями конкретного города или деревни. Нас потрясло недавнее бедствие в Таиланде, когда волны цунами смыли отели, погубив местных жителей и отдыхающих из стран Европы, Азии и Америки. Но в 1800 году Таиланд был страной почти сказочной; кто о нем слышал, об этом Таиланде? Что бы там ни произошло, это, в лучшем случае, стало бы темой для бесед в салонах Парижа и Лондона - примерно на пару вечеров.

Рассмотрим теперь в качестве гипотетического примера Тунгусский метеорит. В контексте этой статьи не важно, был ли он каменным обломком, ледяным ядром кометы или чем-то еще; нас будут интересовать лишь вызванные им разрушения. А они таковы: энергия взрыва примерно равна 40 мегатонн в тротиловом эквиваленте; лес уничтожен на площади 500 кв. км.; частичный вывал леса наблюдается на площади 2000-2500 кв. км. Иначе говоря, зону полных и частичных разрушений можно в грубом приближении представить как квадрат 50х50 км. Траектория метеорита была такова, что если бы он не упал в сибирской тайге, то мог бы долететь до Петербурга. Представим, что это случилось бы в "допетровские" времена - скажем, в XVII веке метеорит рухнул на то место, где потом явилась миру Дворцовая площадь. Результат: возможно, была бы разрушена рыбачья деревушка и погибли несколько человек. Но если бы метеорит свалился на Петербург в реальный год своего падения (1908), то погиб бы один из прекраснейших городов мира, жертвы составили бы десятки тысяч человек, были бы безвозвратно утрачены художественные ценности - картины, скульптуры, архитектурные ансамбли, созданные великими мастерами. Это стало бы страшной катастрофой, не затронувшей, впрочем, Новгород, Псков, Таллин, Ригу и другие города.

Теперь представим, что бедствие свершилось в наши дни. Погибнут не десятки, не сотни тысяч, а миллионы, как в момент падения, так и в ближайшие дни - от взрывов газа, пожаров, нехватки воды и пищи, от ран и невозможности получить медицинскую помощь. Нам понятно, чем современный мегаполис отличается от города столетней давности с его печным отоплением, небольшим числом предприятий, отсутствием энергостанций и массы вредных и взрывоопасных веществ. Современный город - это целостный организм, пронизанный системами энерго- и водоснабжения, и в нем полно опасностей: электрический ток, горячая вода, транспорт, хранилища газа и бензина, вредные производства и, вероятно, воинские арсеналы. Любая природная катастрофа в такой агломерации влечет за собой еще более страшную - техногенную. Вспомним, что недалеко от Петербурга расположена атомная станция, которая будет наверняка повреждена вследствие падения метеорита. Тут уж достанется всем, и Новгороду с Псковом, и Прибалтике, и Финляндии, и остальной Европе. Это уж как повезет с розой ветров.

Итак, не в парниковом эффекте дело и не в изменении климата. Реальная проблема такова: с ростом населения планеты, с развитием науки, технологии и промышленности, с повышением комфорта жизни, мы становимся все более уязвимыми для природных катастроф. Нам кажется, что катастрофы происходят чаще, но это иллюзия; они случаются чаще в местах расселения людей, потому что эти территории увеличились. Кроме того, они ведут к губительным техногенным последствиям, ибо мы создали искусственную среду обитания, от которой полностью зависим. Если город разрушен землетрясением, мы не можем, как встарь, возвести избу вместо панельной многоэтажки, сложить печь и отправиться в тайгу за дровами и дичью. Если нам не окажут помощь, мы умрем.

Кроме того, развитие авиатранспорта и связи сделало легко досягаемой любую точку планеты. За считанные часы мы можем оказаться в Китае, Таиланде или любом другом месте у лазурных вод, которые внезапно вскипят и обрушатся на берег. Если мы сами не станем выжившими очевидцами, средства массовой информации покажут нам картины бедствий во всех ужасающих подробностях. Это укрепит иллюзию того, что число катастроф растет с каждым годом - ведь тридцать лет назад мы таких репортажей не видели.

Еще раз напомню обозначенную мной проблему: с ростом населения и прогрессом в сфере технологии человечество становится более уязвимым для природных катастроф. На первый взгляд такая мысль кажется алогичной, ибо мы твердо усвоили: прогресс для того и существует, чтобы жизнь сделалась удобнее, богаче и, главное, безопаснее. Но это расхожее мнение обывателей. Прогресс - палка о двух концах: он увеличивает безопасность в нормальных природных условиях, а в экстремальных (катастрофы) работает в обратную сторону. К тому же и в нормальном случае прогресс не в силах защитить абсолютно всех - нас слишком много. Достаточно вспомнить о голодающем населении Индии, Китая и африканских стран.

В дальнейшем, если не сократить население планеты и не создать более безопасные технологии, ситуация лишь усугубится. В результате страны, которые считаются развитыми, будут тратить все больше средств на ликвидацию последствий природных и техногенных катастроф на собственной территории и на помощь другим, менее продвинутым державам. Эта помощь вынужденная, особенно если катастрофа случилась у соседей - не поможешь им, через границу хлынет поток голодных обозленных беженцев, а то и облака радиоактивной пыли. Подобные процессы уже налицо: чернобыльская катастрофа, катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС, восстановление которой потребует огромных средств, катастрофа на Гаити, которую вынуждено ликвидировать мировое сообщество, незаконная миграция в США из Мексики, а в Россию - из Китая и стран Средней Азии. Скорее всего, лучше не будет, будет хуже. Эту тенденцию нужно учитывать в футурологических прогнозах.

Какие же следуют выводы из всего вышесказанного? Не будем останавливаться на тривиальном, на развитии безопасных технологий и поиске альтернативных источников энергии, на системе космического наблюдения за погодой, сейсмоустойчивом строительстве, возведении плотин и дамб, производстве ракет для расстрела астероидов и переселении на Луну. Это очевидные меры, которые возможно дадут эффект, а возможно, окажутся человечеству не по карману. Но есть решение более простое: тратить деньги не на борьбу с мифическим глобальным потеплением, а на противозачаточные средства и их всемерную рекламу. С этой точки зрения Анфиса Чехова, пропагандирующая безопасный секс, имеет много большую заслугу перед цивилизацией, чем нобелевский лауреат Альберт Гор.