buster.nsh@gmail.com
   
   
  ENGLISH   VERSION
 
   
 

ГЛАВНАЯКНИГИГОСТЕВАЯ

 
 
 

ДИЛОГИЯ "СРЕДА ОБИТАНИЯ" и "ЛИВИЕЦ"
"ЭКСМО", 2003-2004 г.

ИСТОРИЯ

У каждого из этих романов своя история. Идея "Среды обитания" возникла у меня внезапно, во время одного из занятий студии Андрея Балабухи. На том занятии мы обсуждали рассказ молодого автора, содержание которого я уже не помню, но речь в нем шла об уменьшении человеческого роста раза в три-четыре. Внезапно я подумал, что произведений о "маленьких людях" очень немного: кроме свифтовского Гулливера в стране лилипутов мне вспомнились еще "В стране дремучих трав" Владимира Брагина и две детские повести: Ян Ларри "Необыкновенные приключения Карика и Вали" и Петр Гордашевский "Их было четверо". Три последних вещи - с "энтомологическим" уклоном, так как в них крохотные человеческие существа попадают в мир насекомых и пытаются в нем выжить. Другое дело Свифт, мастер иносказания - у него малый размер лилипутов эквивалентен ничтожности их душ. Но так ли, иначе - ниша здесь явно намечалась (под нишей я понимаю не слишком заезженную тему). Оттолкнувшись от данной посылки, я решил написать антиутопию и при этом максимально запутать читателя - так, чтобы до решающего "момента истины" он не догадался, что речь идет о мельчайших созданиях, мельтешащих в своем сравнительно небольшом муравейнике.

С "Ливийцем" ситуация иная. Много лет меня подмывало написать утопию о счастливом будущем - при том, что я понимал всю тяжесть такой задачи и собственное нахальство - ибо такие утопии создавались титанами. Однако попробовать очень хотелось, и я все-таки сел к компьютеру. Резоны, касающиеся "Ливийца", изложены мной в послесловии к этому роману, которое приводится далее.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Любители и ценители фантастики, к которым принадлежу я сам, отлично знают, что в этом жанре создано великое множество антиутопий, романов-предупреждений и тому подобное, а вот утопий, повествующих о счастливом будущем, неизмеримо меньше. Если не касаться давних времен, когда трудились Уильям Моррис ("Вести ниоткуда"), Герберт Уэллс ("Люди как боги"), Александр Богданов ("Красная звезда") и Вивиан Итин ("Страна Гонгури"), настоящие утопии можно пересчитать по пальцам одной руки: "Туманность Андромеды" Ивана Ефремова, "Магелланово облако" Станислава Лема, "Полдень, XXII век" братьев Стругацких и "В стране наших внуков" Яна Вайсса. С некоторой натяжкой к этой разновидности НФ можно отнести отдельные произведения Г.Мартынова, Г.Гуревича и ряда других писателей, но даже с учетом этих творений эпохи соцреализма утопий очень мало.

Кроме того все они, даже романы моих любимых авторов, Лема, Ефремова и Стругацких, имеют общий недостаток - в этих произведениях описано общество сравнительно недалекого будущего. Далее всех, за тысячу лет, рискнул заглянуть Ефремов, но в его "счастливом завтра" люди вовсе не всемогущи: имеется конфликт между конечностью знаний и технических возможностей в данный момент и беспредельными человеческими желаниями. Конкретно говоря, хотелось бы полететь в туманность Андромеды, да звездолеты еще не те...

Утопии англо-американских авторов, за исключением указанных выше, мне не известны. Разумеется, есть масса романов классиков жанра, Азимова, Хайнлайна, Фармера, Гаррисона, Андерсона, Ле Гуин, Герберта, Желязны и других, в которых описано будущее, но это совсем не утопии. Эти романы посвящены чему угодно, колонизации иных миров, галактическим войнам и склокам, закату жизни на Земле и прочим материям подобного рода, читать о которых весьма занимательно. Но жить в этом будущем... Помилуй Бог! - как говаривал генералиссимус Суворов.

Легко заметить и другое обстоятельство: авторами настоящих первоклассных утопий были также созданы антиутопии, причем последние заметно более ярки и интересны. Антитезой "Туманности Андромеды" является "Час Быка", "Полдню" можно противопоставить "Обитаемый остров" и "Трудно быть богом", а "Магелланову облаку" - "Возвращение со звезд". Случайно ли это?

Разумеется, нет. Дело в том, что в основе всякой истории лежат конфликты, число которых ограничено: конфликт рас, народов, верований и политических систем, конфликт поколений, любовный конфликт, конфликт между обиженным и обидчиком, конфликт между возможностями человека и необъятностью его стремлений и некоторые другие. Эти конфликты порождают интригу романа, повести, рассказа; разрабатывая их, разрешая тем или иным путем, авторы создают весь спектр повествований, от занимательных детективов и фантастики до элитарной литературы. Теперь давайте представим общество далекого, очень далекого будущего, такое время, когда человек поистине всемогущ. Это означает, что живет он вечно, что он свободен, независим и самодостаточен, что он может мгновенно перемещаться в пространстве на любые расстояния (конечно, без всяких звездолетов), что он обладает безмерным духовным богатством, никому не завидует и не желает зла. Словом, это счастливое, а значит, бесконфликтное будущее.

Нет конфликта - нет романа! Но я все-таки рискнул. Вам судить, что у меня получилось.

Сделаю еще два замечания.

Во-первых, счастливое общество очень далекого будущего не обязательно бесконфликтно - просто мы, примитивные дикари, не в силах вообразить ни целей его, ни проблем, ни, разумеется, конфликтов. Одну проблему, вошедшую в повествовательное поле моего романа, я позаимствовал из "Мира Реки" Филипа Фармера, который когда-то переводил. Блестящий цикл, но важный момент в нем опущен: как и почему этики додумались реанимировать всех умерших людей прошлых поколений. Решили, и все? Плохо в это верится. Полагаю, ситуация была намного сложней, и без споров не обошлось.

Во-вторых, я хочу напомнить, что "Ливиец", вместе со "Средой обитания", составляют дилогию. "Среда обитания" посвящена судьбе и приключениям Павла Лонгина в эпоху Большой Ошибки, и эту историю можно было бы можно назвать антиутопией. Какой из этих двух романов первый, какой второй? Я сам этого не знаю. Это взаимосвязанные, но, в то же время, совершенно независимые произведения, и их можно читать в любом порядке.

СЮЖЕТ "СРЕДЫ ОБИТАНИЯ"

Структура романа - "гребенка": главы, в которых повествование идет от лица одного или другого главного героя, чередуются. Время действия - пять-семь веков от наших дней, место действия - подземный город Мобург в районе Валдайской возвышенности. Мир радикально изменился: на Поверхности Земли никто не живет, гигантское население сосредоточено в сотнях подземных городов, соединенных скоростными и тоже подземными трассами, расы и нации исчезли, повсюду принят единый язык, минувшее прочно забылось - считается, что человечество всегда обитало и прогрессировало под землей, в естественных полостях, а потом мудрые предки, достигнув высокой стадии технического прогресса, расширили эти пещеры и выстроили комфортные города. Эти огромные поселения отчасти автономны, так как в каждом есть своя администрация и своя полиция, но имеются также общеземные консорциумы, производящие пищу, развлечения, товары и т.д. и разбросавшие по всем городам свои филиалы и производства. Консорциумы содержат войска, свирепо конкурируют друг с другом и даже воюют, но по определенным правилам - скажем, запрещается разрушать городские здания-колонны, подпирающие кровлю. Общество поделено на группы, связанные с тем или иным консорциумом, но есть и независимые личности - люмпены, наркоманы, свободные охотники, наемники. Словом, преисподняя.

В нее попадает герой номер один - писатель Павел Лонгин, который необъяснимым образом переносится из наших дней в то далекое завтра и, вдобавок, оказывается в теле местного уроженца Дакара (утратив при этом часть своей памяти). В этом гнусном будущем он сильно тоскует, пока не встречается со вторым моим героем - одноруким свободным охотником Критом. Крит, как и другие люди его профессии, кормится наемничеством - консорциумы и городская администрация привлекают этих трудяг ножа и бластера в разных щекотливых ситуациях, когда необходимо с кем-нибудь разобраться. Как раз такая миссия поручена Криту и его помощникам, и Лонгин-Дакар принимает в ней участие. Миссия связана с исследованием заброшенных тоннелей и подземелий, и Лонгин рассчитывает, что удастся отыскать давно забытые пути наверх, на земную Поверхность, куда он мечтает выбраться. В конце концов, после всяческих приключений, группа Крита находит эту дорогу, поднимается в реальный мир и обнаруживает истину: их цивилизация - ничтожный муравейник насекомых, их время - Темные Века, затмение человеческой расы.

К Лонгину возвращается память: когда-то он по случайности стал участником эксперимента в некой аномальной зоне, где, образно говоря, дуют ветры времени между прошлым и будущим. Он отыскивает это место и покидает Темные Века - с надеждой, что попадет в более счастливый мир грядущего.

СЮЖЕТ "ЛИВИЙЦА"

Мир таков, каким я его представил в послесловии к роману: человек всемогущ и живет вечно; человек свободен, независим и самодостаточен; он может мгновенно перемещаться в пространстве на любые расстояния, он безмерно богат, никому не завидует и не желает зла. Кстати, главным достижением прогресса является не свобода странствий в Галактике, а практическое бессмертие; я глубоко убежден, что все мы мечтаем не о космических вояжах, а о том, чтобы жить хорошо и долго, желательно - всегда. В этом описанном мной будущем Павел Лонгин хотя и важный, но второстепенный персонаж; главный же герой - историк Андрей по прозвищу Ливиец. В его эпоху одним из важнейших дел является восстановление земной истории во всех ее подробностях, спасение всех погибших шедевров литературы и искусства, точное описание идей и жизни гениев. Задача вполне решаемая, так как у Андрея и его коллег есть машина времени - не совсем машина, но что-то вроде этого. Они странствуют по разным местам и временам, а что касается Андрея, то он занимается ливийцами, загадочным и безвозвратно исчезнувшим народом - отсюда и прозвище. Некогда ливийцы обитали в Сахаре и в Древнем Египте, и эпизоды странствий моего героя в эти области включены в роман.

О конфликте, разыгравшемся в том далеком далеке, я уже намекнул в приведенном выше послесловии. Имеется возможность дать плотское существование (вторую жизнь) всем людям, когда-либо обитавшим на нашей планете - начиная с кроманьонцев и кончая поколениями технологической, но еще не достигшей бессмертия эпохи. Технически это осуществимо; более того, всех оживших (а их десятки, если не сотни миллиардов) можно разместить в землеподобных мирах, обеспечив им комфортное существование и личное бессмертие. Вопрос, стоит ли это делать? С одной стороны, наши могущественные бессмертные потомки видят в том свой долг перед несчастными предками, чья жизнь была столь эфемерной и полной горестей и бед. С другой, как используют вторую жизнь дикари каменного века, кровожадные ассирийцы, варвары гунны, миллионы невежественных фанатиков и и прочая публика такого сорта? Если же оживлять не всех, то где моральная граница для однозначного ответа: подходит или не подходит? Вокруг этих проблем и завязывается борьба мнений, а главным арбитром, волею судеб, становится Павел Лонгин. Великий искус для него! Ибо, даже заброшенный в счастливое грядущее, он тоскует по своей семье, своим друзьям, своей эпохе, которые могут быть ему возвращены.

Не буду говорить о его решении; захотите - прочитайте, и узнаете.

БИБЛИОГРАФИЯ:

       "Среда обитания"                    2003 г, "ЭКСМО", 476 стр.
                                           тираж 11 000 экз.
       переиздание в мягком                2004 г, "ЭКСМО", 380 стр.,
                                           тираж 8 000 экз.

       третье переиздание дилогии          2005 г, "ЭКСМО", 700 стр.,
       "Среда обитания", "Ливиец"          тираж 7 000 экз.
       в одном томе в серии "Экспансия"
       под названием "Первопроходец"
       (новое оформление)

       "Ливиец"                            2004 г, "ЭКСМО", 476 стр.
                                           тираж 11 000 экз.
       переиздание в мягком                2005 г, "ЭКСМО", 380 стр.,
                                           тираж 10 000 экз.
       третье переиздание дилогии -
       см. выше
       
       
 

скачать файл с текстом